Беспредел приличий: секс и гигиена в Викторианскую эпоху.

Если сейчас царит полная свобода в плане сексуальности, то в былые эпохи на подобные темы накладывалось табу, а запретный плод, как известно, всегда сладок.

Англия как воплощение лицемерного пуританства...

Писатель и историк Тереза О'Нилл недавно представила любопытную работу «Руководство по сексу, манерам и премудростям замужества для викторианской леди», где собраны советы для семейных дам, живших на рубеже XIX—XX веков. Современные глянцевые издания окрестили бы это руководство как-то так: «N способов внести разнообразие в супружескую жизнь».

В этом пособии приторно-пуританское невежество удивительно сочетается с раскованностью и тайными желаниями, которые поглощали наших предков. Вот какими были представления о сексе и морали в Викторианскую эпоху. Куда нам до них!



Один из первых советов, упомянутых в книге, гласит: упаси господи женщине заниматься сексом стоя или в коленно-локтевой позе.

Эксперты предупреждает:«Такой половой акт принесет ей только боль. А дамы деликатного телосложения и хрупкой конституции могут даже быть смертельно травмированы подобным образом».

Идеальным считался супруг, который приближается к жене только с ее позволения и лишь в целях зачатия потомства.



Женщинам Викторианской эпохи также не советовали заниматься сексом в состоянии алкогольного опьянения, ведь: «Дети, зачатые пьяными родителями, вероятно, будут поражены идиотизмом и страдать многочисленными нервными недугами». Также дамам не рекомендовалось заниматься сексом после того, как они плотно поели, поскольку это может быть чревато инсультом или сердечным приступом.



О'Нилл так определяет идею написания своей книги: «Я хотела пригласить моего читателя прикоснуться к ночной сорочке викторианской дамы, вообразить себе запах гниющей Темзы и вкус свежего голубиного мяса. Для меня это не только прошлое, это наша история, и она абсолютно реальна».



Кроме правил поведения в интимной сфере и советов по ухаживанию, в книге рассматриваются правила гигиены.



Обескураживает тот факт, что викторианское общество считало непристойным ежедневное мытье промежности. Шаговой шов в панталонах был открыт, что было очень удобно и практично в то время. Тема женского белья была запретной в приличном обществе.



Раздевание перед половым актом требовало помощи со стороны мужчины. Поднять все эти юбки и развязать корсет — непосильная задача для одного человека.



Ты наверняка немало наслышан о викторианской антисанитарии. Действительно, далеко не у всех была собственная ванна с горячей водой. Простолюдины считали, что омывание тела в горячей воде приведет к заражению разного рода болячками. Ванны были только у очень состоятельных людей. Но и они принимали ванну в одежде. Одно время баня в Европе была объявлена рассадником чумы. К сожалению, это было правдой.

Даже в богатых домах обычно стоял жуткий запах. Из-за отсутствия канализации большинство людей ХVIII века справляли нужду прямо в комнате, а содержимое горшка выбрасывали через окно. И даже когда появились туалеты во дворе, люди всё равно использовали по ночам горшки.



Что-то наподобие дезодорантов в современной Европе появилось только в 1880-х годах. Чтобы избавиться от запаха пота, богачи в прямом смысле этого слова обливали себя духами, но таким образом не всегда удавалось замаскировать запах немытого тела.




Патрик Зюскинд в своем знаменитом «Парфюмере» так описывает смрад, стоявший в Европе: «Улицы провоняли дерьмом, задние дворы воняли мочой, лестничные клетки воняли гниющим деревом и крысиным пометом, кухни — порченым углем и бараньим жиром; непроветриваемые комнаты воняли затхлой пылью, спальни — жирными простынями, сырыми пружинными матрасами и едким сладковатым запахом ночных горшков. Из каминов воняло серой, из кожевенных мастерских воняло едкой щелочью, из боен воняла свернувшаяся кровь. Люди воняли потом и нестиранной одеждой, изо рта воняло гнилыми зубами, из их животов — луковым супом, а от тел, если они уже не были достаточно молоды, старым сыром, и кислым молоком, и онкологическими болезнями. Воняли реки, воняли площади, воняли церкви, воняло под мостами и во дворцах. Крестьянин вонял как и священник, ученик ремесленника – как жена мастера, воняло все дворянство, и даже король вонял, как дикое животное, а королева, как старая коза, и летом, и зимой».



Все эти факты вызывают шок и возмущение, однако в сочетании со жгучим сарказмом это пособие читается легко и вызывает улыбку. Разумеется, о многом, что на самом деле присходило в спальнях викторианских господ, умалчивается в этой книге. Остается лишь об этом догадываться...

В Викторианскую эпоху имели хождение настоящие эротические и порнографические литературные произведения вроде «My Secret Life». Существовал даже порножурнал «The Pearl»… Но викторианский кодекс поведения, на самом-то деле, требовал не отсутствие у человека грехов – главное было, чтобы о них не было известно в обществе.

 Жизнерадостная 19-летняя девица, взошедшая в 1837 году на британский престол, едва ли предполагала, какие ассоциации будет вызывать ее имя сотню лет спустя. И ведь викторианская эпоха была далеко не худшим временем в британской истории - литература расцветала, экономика и наука бурно развивались, колониальная империя достигла пика своего могущества… Однако же едва ли не первое, что приходит на ум, когда слышишь имя этой королевы – «викторианская мораль».

Нынешнее отношение к этому феномену в лучшем случае - ироническое, чаще – откровенно негативное. В английском языке слово «Victorian» до сих пор является синонимом для понятий «ханжеский», «лицемерный». Хотя эпоха, названная именем королевы, была мало связана с ее личностью. Социальный символ «Ее Величество королева Виктория» обозначал не ее личные воззрения, но базовые ценности времени – монархию, церковь, семью. И ценности эти постулированы были еще до того, как на Викторию была возложена корона.


Королева Виктория, принц Альберт и девять их детей 

Период ее правления (1837-1901 годы) для внутренней жизни Англии был временем спокойного переваривания после грандиозного обжорства. Предыдущие века были наполнены революциями, бунтами, наполеоновскими войнами, колониальными захватами… Да и касательно собственно морали – британское общество в предшествующие времена отнюдь не отличалось чрезмерной строгостью нравов и чопорностью поведения.

Англичане понимали толк в радостях жизни и предавались им вполне необузданно – за исключением не слишком затянувшегося периода существования в стране мощного пуританского движения (на время превратившего Англию в республику). Но с восстановлением монархии наступил длительный период изрядного послабления нравов.

Предшествующие Виктории поколения Ганноверов вели весьма распутный образ жизни. К примеру, король Уильям IV, дядя Виктории, не скрывал, что у него было десять незаконных детей. Георг IV так же слыл ловеласом (несмотря на то, что обхват его талии достигал 1,5 метра.), алкоголиком, к тому же вогнал королевский дом в громадные долги.

Престиж британской монархии был в тот период как никогда низок – и о чем бы сама Виктория ни мечтала, время толкало ее к принципиально иной стратегии поведения. Не она требовала от общества высокой нравственности – общество требовало этого от нее. Монарх, как известно – заложник своего положения… А ведь были причины полагать, что она унаследовала чрезвычайно страстный темперамент Ганноверов. Например, коллекционировала изображения обнаженной мужской натуры… Одну картину даже подарила мужу, принцу Альберту – и больше никогда подобного не делала…

Муж ей достался вполне соответствующий веяниям времени. Альберт придерживался настолько пуританских взглядов, что «чувствовал физическое недомогание при простой мысли о супружеской измене». В этом он был прямой противоположностью своим ближайшим родственникам: родители развелись; отец, герцог Саксен-Кобург-Готский Эрнст I, был просто феерическим бабником, не пропускавшим ни юбки — равно как и брат Альберта, герцог Эрнст II.

Викторианский кодекс поведения - это декларация всех мыслимых добродетелей. Трудолюбие, пунктуальность, умеренность, хозяйственность et cetera… На самом деле, все эти принципы никто не подсчитывал и не формулировал. Самое краткое изложение их сути содержится, как ни странно, в романе американки Маргарет Митчелл «Унесенные ветром»: «От вас требуют, чтобы вы делали тысячу каких-то ненужных вещей только потому, что так делалось всегда»...

Реклама


Конечно, представление о том, что «так делалось всегда» было ложью. Но в любом обществе, внезапно охваченном борьбой за нравственность, взгляд на прошлое приобретает «китайский акцент»: история представляется не такой, какая она была, а такой, какой должна была быть.


The Last Day in the Old Home (1862), Robert Braithwaite Martineau 

Особо жестокие гонения викторианство возводило на чувственность. Мужчины и женщины обязаны были забыть, что у них есть тело. Единственными его участками, которые разрешалось открывать в доме, были кисти рук и лицо. На улице мужчина без высокого стоячего воротничка и галстука, женщина без перчаток считались голыми. Вся Европа давно уже застегивала штаны на пуговицы, и только в Англии пользовались веревочками и шнурками.

Существовало огромное количество эвфемизмов, к примеру, называть руки и ноги иначе, как «конечностями» было очень неприлично. О чувствах и эмоциях писали и говорили в основном языком цветов. Изгиб шеи подстреленной птички на натюрморте воспринимался так же, как сейчас эротическая фотография (неудивительно, что предложить за обедом женщине птичью ножку считалось грубостью)…

В застолье соблюдался принцип «разделения полов»: по окончании трапезы женщины удалялись, мужчины оставались выкурить сигару, пропустить стаканчик портвейна и потолковать. Кстати, обычай покидать компанию не прощаясь («уход по-английски») действительно существовал, однако в Англии его называли «уходом по-шотландски» (в Шотландии - «уходом по-французски», а во Франции - «уходом по-русски»).


Мода 1889 года 

Открытые проявления симпатии между мужчиной и женщиной категорически запрещались. Правила повседневного общения рекомендовали супругам при посторонних обращаться друг к другу официально (мистер такой-то, миссис такая-то), дабы нравственность окружающих не страдала от игривости тона. Верхом развязности считалась попытка заговорить с незнакомым человеком.

Слово «любовь» табуировалось полностью. Пределом откровенности в объяснениях был пароль «Могу ли я надеяться?» с отзывом «Я должна подумать».

Ухаживания состояли из ритуальных бесед и символических жестов. К примеру, знаком приязни было милостивое позволение молодому человеку нести молитвенник юной леди по возвращении с воскресной службы.

Девушка считалась скомпрометированной, если на минуту оставалась наедине с мужчиной. Вдовец вынужден был либо разъезжаться со взрослой незамужней дочерью, либо нанимать в дом компаньонку – в противном случае его заподозрили бы в кровосмешении.

Девушкам не полагалось ничего знать о сексе и деторождении. Неудивительно, что первая брачная ночь нередко становилась для женщины трагедией – вплоть до попыток суицида.

Беременная женщина являла собой зрелище, безмерно оскорблявшее викторианскую нравственность. Она запиралась в четырех стенах, скрывала «позор» от себя самой с помощью платья особого покроя. Упаси боже упомянуть в разговоре, что она «pregnant» – только «in interesting situation» или «in happy waiting».

Считалось, что заболевшей женщине достойнее умереть, чем позволить врачу-мужчине произвести над ней «постыдные» медицинские манипуляции. Врачебные кабинеты были оборудованы глухими ширмами с отверстием для одной руки, дабы медик мог пощупать пульс или коснуться лба пациентки для определения жара.


Fading Away (1858), Henry Peach Robinson 

Статистический факт: в 1830-1870 годах около 40% англичанок оставались незамужними, хотя недостатка в мужчинах не наблюдалось. И дело тут не только в трудностях ухаживания - дело упиралось еще и в сословно-групповые предрассудки: понятие мезальянса (неравного брака) было доведено до абсурда.

Кто кому пара и не пара – решалось на уровне сложной алгебраической задачи. Так, соединить узами брака отпрысков двух аристократических семейств мог помешать конфликт, случившийся между их предками в XV веке. Преуспевающий сельский торговец не смел выдать свою дочь за сына дворецкого, ибо представитель «старших господских слуг» даже без гроша за душой на социальной лестнице стоял неизмеримо выше лавочника.

Впрочем, суровые викторианские правила внедрялись в английское общество лишь до уровня нижних слоев среднего класса. Простой люд – крестьяне, фабричные рабочие, мелкие торговцы, моряки и солдаты - жили совсем иначе. Это в высшем обществе дети были невинными ангелочками, коих надо было всячески оберегать от мира – дети из низших социальных слоев начинали работать на шахтах или фабриках уже в 5-6 лет… Что уж говорить про остальные стороны жизни. Про всякие политесы в отношениях полов простой люд и слыхом не слыхивал…

Впрочем, и в высшем обществе все было не так просто. В нем имели хождение настоящие эротические и порнографические литературные произведения вроде «My Secret Life». Существовал даже порножурнал «The Pearl»… Но ведь викторианский кодекс поведения, на самом-то деле требовал не отсутствие у человека грехов – главное было, чтобы о них не было известно в обществе.

Родившись чуть раньше воцарения Ее Величества, викторианство и умерло прежде нее. Это хорошо прослеживается по английской литературе. Три сестры Бронте – законченные зрелые викторианки. Поздний Диккенс зафиксировал приметы разрушения викторианского кодекса. А Шоу и Уэллс описали уже только «кентервильское привидение» викторианской эпохи. Особенно примечательной фигурой был Уэллс: автор популярных романов был отчаянный, первостатейный бабник. И гордился этим.

И не смотря ни на что:

Находка историков в архивах Стэнфордского университета помогла узнать интересные подробности интимной жизни представительниц прекрасного пола викторианской эпохи. Судя по анкетам, заполненными в те времена, 78% женщин в 19 веке хотели секса в той же степени, что и мужчины.

Источник

Читайте Также

ещё больше интересных новостей: